Мы продолжаем необычный новый проект «Из миража, из ничего: возвращение потерянных еврейских колен», касающийся одной из самых древних и волнующих загадок истории еврейского народа. Речь идет о пропавших десяти (из 12) коленах Израилевых, чей след тщетно пытались отыскать историки и следопыты всех времен.
И вдруг последнее столетие стало порой являть своего рода мистические знаки, которые то косвенно, а то и впрямую указывали на всплывших из небытия предполагаемых потомков исчезнувших колен.
Александр Майстровой и Марк Котлярский — известные израильские журналисты и писатели — решили в рамках проекта познакомить нашу читательскую аудиторию с сенсационными исследованиями последнего времени. Они обобщили и проанализировали материалы, доселе не слишком известные русскоязычной читающей публике.
Итак, что же такое пропавшие и вновь появляющиеся еврейские колена? Об этом — документальное повествование, больше напоминающее настоящий исторический детектив.
Часть 11. Иври — темнокожие марраны Америки
В израильском городе Димона на юге страны проживает небольшая группа темнокожих американцев. Они представляются потомками евреев, покинувших Эрец-Исраэль после разрушения Второго Храма. Себя они называют Иври, хотя израильский раввинат отказывается признавать их евреями и требует пройти гиюр (официальную процедуру перехода в иудаизм).
Согласно их версии, десятки тысяч евреев, бежавших от римлян в I веке нашей эры, пересекли узкий перешеек между Азией и Африкой и двинулись вдоль побережья на запад. Часть из них оседала на находившихся под римской властью землях, но другие продолжали путь дальше.
Затем дороги беженцев разошлись. Одни из них направились в Магриб и дошли до территории современного Марокко, а другие повернули на юг, пересекли Сахару и достигли побережья Западной Африки. Там, осев и смешавшись с местными племенами, они добились господствующего положения, так как обладали более высоким уровнем познаний в земледелии и ремеслах, умели вести торговлю и были сведущи в строительстве.
Процветание евреев в Африке продолжалось полторы тысячи лет — до начала эпохи великих географических открытий. Вместе с первыми европейскими мореплавателями в Западной Африке появились и работорговцы — в основном португальцы, отличавшиеся особой изобретательностью и жестокостью. В первую очередь они стремились заполучить наиболее сведущих в сельском хозяйстве и трудолюбивых рабов. А таковыми были, естественно, местные евреи.
По преданию Иври, десятки, а возможно, и сотни тысяч темнокожих сынов Израилевых были силой, хитростью и коварством угнаны в рабство, погружены на невольничьи суда и доставлены в Америку. Большинство из них погибло от жажды, голода и издевательств работорговцев еще во время плавания. Те, что выжили, разделили участь своих недавних соотечественников на плантациях Северной Америки, португальской Бразилии и Карибских островов. То была, утверждают Иври, еще одна, неизвестная миру Катастрофа еврейского народа.
Все это время темнокожие евреи скрывали свое происхождение из страха притеснений и глумления не только со стороны белых плантаторов, но и остальных рабов, насильственно обращенных в христианство и превратившихся со временем в воинствующих апологетов новой веры. Отмена рабства и обретение гражданских свобод афроамериканцами не повлияли на настрой темнокожих потомков Моисея. Свою тайну они пестовали с непоколебимым упорством потомков марранов, уже после отмены инквизиции спускавшихся в известные только им подвалы, чтобы прочесть «Шма, Исраэль».
Черный пророк «белого Вавилона»
Так продолжалось до тех пор, пока не прозвучал призыв Бен-Ами — своего рода Теодора Герцля Иври, американского провозвестника возвращения в Сион всех темнокожих евреев, разбросанных по миру — от тропической Африки до США и Ямайки. Образ Бен-Ами, поднимающегося в виде солнца над обретающим жизнь Черным континентом, запечатлен в художественной мифологии Иври и столь же распространен, как образы Бен-Гуриона и его сподвижников в мифологии израильской.
«Черный сионизм» возник более сорока лет назад, в 1966 году, когда Бен-Ами и несколько сотен его сподвижников объявили о начале «черного Исхода» из Америки. По словам Бен-Ами, среди афроамериканцев живут тысячи темнокожих евреев, которые знают о своем происхождении, но скрывают его. Их сходство с остальными афроамериканцами, утверждал он, столь же естественно и объяснимо, как сходство между шведами и шведскими евреями.
Бен-Ами призвал своих собратьев «перестать бояться собственной тени», объединиться и начать возвращение на родину — в Израиль. То же самое, подчеркнул он, должны сделать все африканские евреи, живущие к югу от Сахары.
По признанию Бен-Ами, в прошлом чикагского бизнесмена, он знал о своих еврейских корнях от родителей, но никогда не задумывался об этом и вообще не был религиозным человеком. Решение вернуться в Сион было принято им после видения, в котором Бог благословлял всех темнокожих евреев и призывал их «проявить свою веру».
Бен-Ами и его приверженцы не ограничились призывами. От слов они перешли к делу и заявили, что возвращаются в Сион — на родину своих предков. Движимые религиозным вдохновением, чернокожие сионисты покинули Америку и оказались… в Западной Африке. Там они сменили европейские платья, рубашки и костюмы на традиционные африканские одежды и поселились в местных деревнях, разыскивая следы еврейского присутствия на огромной территории — от Зеленого Мыса до истоков Нила. По утверждению Бен-Ами, воплощение пророчеств о возвращении на землю предков не могло произойти без предварительного освобождения от цепей духовного рабства, и вместе со «своим народом» он отправился в скитание. Правда, не в Синай, а в Гану. И не на сорок лет, а всего на четыре года. «Перед возвращением в Израиль мы должны были прожить какое-то время в Западной Африке и очиститься от миазмов рабства, впитываемых каждым новым поколением афроамериканцев, — говорят члены общины. 3 Бен-Ами считал, что человек, выросший в атмосфере застарелых страхов и предубеждений, не может обрести духовную свободу, едва ступив на Святую Землю. Он должен повторить путь своих предков — но уже в обратной последовательности…»
Еще три года спустя материализовавшиеся словно из небытия темнокожие адепты Моисеевой веры предстали перед пораженными израильскими чиновниками в аэропорту Лода, требуя предоставить им право остаться на Святой Земле — хотя бы по туристической визе. Такое согласие они получили и отправились в Димону, где поселились в заброшенном старом здании на центральной автобусной станции. Так началась эпопея возвращения «африканских сионистов», истоки которой берут начало в событиях далекого прошлого...
Сафари в Димоне
Тому, кто хочет увидеть африканскую деревню в ее первозданном виде, нет нужды отправляться на Черный континент. Достаточно сесть на рейсовый автобус, идущий в Димону, и добраться до поселка, где живут Иври. Там, среди провинциального городского ландшафта с сонными улицами, пыльными скверами и неказистыми двухэтажными домами, облепленными, как пластырем, сохнущим бельем, находится деревня, точь-в-точь копирующая поселок где-нибудь в Гане, Либерии или Центральноафриканской республике.
Между пальмами по ярко-зеленой траве бегают куры и кролики. Среди беспорядочно разбросанных приземистых домов неторопливо передвигаются темнокожие люди с типично африканскими чертами лица в разноцветных, долгополых платьях или свободных, широких кафтанах. Почти все они высокого роста и крепкого телосложения. Даже у пожилых нет и намека на ожирение, дряхлость и беспомощность. Дети необычайно подвижны и развиты, а женщины явно не сталкиваются с проблемами избыточного веса.
Все мужчины — в головных уборах: белых, черных, синих трапециевидных шапочках, облегающих лоб и затылок. Большинство носят густые бороды. Некоторые подпоясаны широкими ремнями. На ногах — мягкие, искусно сплетенные сандалии явно не фабричного производства. У женщин волосы заплетены в бесчисленные мелкие косички и собраны в пучок. В волосах — изящные украшения, золотые или позолоченные.
Одежда у всех — и у мужчин, и у женщин — украшена богатой вышивкой, необычайно разнообразной по цвету и форме. Так же разнообразна и мебель, стоящая возле входа в жилища. Сделанная исключительно из дерева, она покрыта тонкой витиеватой резьбой. Здесь не увидишь и столь привычных нам полиэтиленовых пакетов — местные жители пользуются плетеными корзинами и сумками.
Поселок Иври в значительной степени автономен. Как автономна и любая африканская деревня, жители которой из поколения в поколение привыкли полагаться исключительно на собственные силы и природу, довольствуясь самым необходимым и не связывая себя обременительной зависимостью от достижений цивилизации. В поселке — свой магазин, продуктовая лавка, своя крохотная больница с отделением для рожениц, столовая, ткацкая мастерская, клуб, детский сад, школа, бар и даже спортивный клуб. На обочине — поле с возделанными грядками.
Иври не употребляют мясной пищи, даже рыбу и яйца. Куры, чинно вышагивающие в траве, и кролики — отнюдь не «живое мясо», а домашние животные и любимцы детворы. Точно такие же, как для их израильских соседей — кошки, собаки и волнистые попугайчики.
Иври не пользуются одеждой и обувью из кожи животных. Они не употребляют спиртного, не курят и не применяют галлюциногенные средства, которые столь популярны среди их африканских собратьев. Их жилища необычайно ухожены, а одежда, несмотря на свою красочность, очень скромна. Дети в 5-6 лет уже носят брючные костюмчики с длинными рукавами. На головах у девочек — белые платки, отдаленно напоминающие арабские куфии.
Между собой они говорят на английском с американским акцентом. У них нет ни священнослужителей, ни жрецов, нет и культовых сооружений — церквей, мечетей или языческих капищ. Им чужды ритуалы и обряды. В их украшениях нет и намека на какую-нибудь религиозную символику.
На полах рубах и халатов у мужчин — белые и голубые нити: цицит, образное напоминание евреям о заповедях, данных им Богом. Это — единственное формальное свидетельство принадлежности этих людей к еврейству. Ибо, считая себя евреями, Иври столь же далеки от ортодоксального иудаизма, как древние египтяне — от современных граждан Арабской Республики Египет.
Возвращение в рай
Мировоззрение Иври так же отличается по своей сути от талмудического иудаизма, как детский рисунок — от сюрреализма. Подобно художнику-сюрреалисту, классическая религия «выворачивает наизнанку» мир вещей, стремясь через абстрактные и порой нелепые формы показать тайный смысл бытия, установить связь между зримым и сокровенным, жизнью и смертью, душой и плотью. Но подобно тому, как чрезмерное увлечение символами обесценивает замысел художника, бесчисленные догмы и запреты выхолащивают духовно-гуманистическую суть религии.
В отличие от ортодоксального иудаизма (как и от христианства и ислама) представления Иври — не более чем чистая проекция библейского идеала на повседневную жизнь. И потому они столь же просты и трогательно невзыскательны, как контуры фигурки на бумаге, обведенные рукой ребенка.
«Бог поселил человека в рай Эдема, дабы он возделывал его и хранил». В этой строчке Книги Бытия заключена вся теология «темнокожих евреев»: их отношение к Богу, миру и себе подобным. Не дожидаясь прихода Мессии и воскрешения из мертвых, они создали свой рай и поселились в нем. В этом раю нет места духовным изысканиям, религиозным толкованиям и философским построениям. Ибо они, с точки зрения иври, — интеллектуальное искушение, не менее опасное, чем соблазны материального мира. Плоды древа познания добра и зла, безобидные и привлекательные на первый взгляд, таят в себе духовный яд.
«Черные евреи» не принимают никаких религиозных текстов, кроме Танаха, — в том числе и Талмуд. У них нет свода религиозных законов, комментариев к святым книгам, догматов веры, картины мироздания с раем и адом, воскрешением душ, ангелами, божественным прощением и божественным наказанием — всего того, что составляет основу каждого из монотеистических учений. У них нет религиозной доктрины в жестком смысле этого слова: они считают, что любая доктрина деспотична и лицемерна. Она подавляет человека, ограничивает его восприятие, порождает страх, гордыню, непримиримость к другим. И вовсе не способствует улучшению человеческой природы. Разве все жестокости и беззакония, спрашивают они, не совершались «именем Бога»?
Точно так же нет у Иври мистики, культов, талисманов, реликвий и могил святых. И почти нет ритуалов и обрядов. Иври не совершают омовений в миквах, не прибивают к косякам дверей мезузы и не накладывают тфилин (так как убеждены, что человек не должен подменять присутствие Бога в сердце материальными символами). Единственным внешним атрибутом веры остаются цицит, о которых упоминается в Пятикнижии.
Что касается праздников, то они соблюдают только религиозные (Песах, Шавуот, Рош ха-Шана, Йом-Кипур и Суккот) — причем в последовательности прямо противоположной той, что предписана ортодоксальным иудаизмом. Рош ха-Шана и Йом-Кипур отмечают весной, а Песах — осенью. Те же праздники, что связаны с историческими событиями (Хануку и Пурим), Иври отвергают, поскольку, по их мнению, они не даны Господом, а установлены людьми. С ортодоксальным иудаизмом, кроме уже упомянутых цицит, обитателей поселка в Димоне связывает очень немногое — обряд обрезания мальчиков, совершаемый на восьмой день после рождения, и законы ритуальной чистоты для женщин. На этом сходство заканчивается.
Жизнь в простоте
«Тысячи лет человек занимается тем, что пытается подменить Бога, вместо того чтобы жить так, как это предписано ему Богом. Но человек не должен говорить за Бога, потому что не может знать его желаний. Бог совершает свою работу непрерывно — и когда человек бодрствует, и когда спит. Мы должны лишь благодарить его и делать то, что нам завещано», — говорит Катриэлла Бен-Исраэль, представительница Иври в Димоне.
А завещано не так уж и много. Вести естественный образ жизни, не лишая права на существование животных, птиц и рыб, так как они — часть божественного творения. Следовать Десяти Заповедям и не отгораживаться друг от друга завистью и недоверием. Использовать для лечения те лекарства, которыми наделила человека природа. Работать на земле и получать наслаждение от этого.
Иври — убежденные вегетарианцы. Ведь сказано в Книге Бытия: «И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле; и всякое дерево, у которого есть плод древесный, сеющий семя; вам сие будет в пищу» (1:29).
В субботу они постятся. Тора предписывает давать отдых земле раз в семь лет. А раз так, то и человек должен раз в семь дней давать отдых своему организму. Ведь «из земли он пришел и в землю уйдет». А в течение всей следующей недели они едят, постепенно увеличивая количество еды с воскресенья по пятницу. Периодически потребляют сырую пищу и много соли. Это, утверждают Иври, необычайно полезно.
«В Торе содержатся подробные указания относительно того, как надо жить, чтобы не загрязнять свой организм и экономно расходовать силы. Мы получаем здоровье в дар от Творца и не должны пренебрегать этим даром. Человек больной, истощенный и ослабевший, чей организм загрязнен и испорчен неправильным образом жизни, никогда не сможет жить в гармонии с самим собой и получать удовольствие от жизни. Он не сможет чувствовать божественное присутствие и радоваться ему, но все время будет рабом своих болезней и страхов. В силу обстоятельств человек отказался от законов правильного питания. Но это не значит, что временное отступление от закона должно было стать нормой», — говорит Катриэлла.
Они отвергают аборты как противоречащие божественной воле и человеческому естеству. Женщины рожают в специальной «палате», расположенной в одном из домиков поселка, и к помощи медиков прибегают лишь в случае серьезных осложнений. Впрочем, врачи есть в самой общине, и в случае необходимости Иври обращаются к ним.
Одежда Иври — не только дань традициям их африканских предков, но и стремление подчеркнуть близость к природе и приверженность естественному образу жизни. «Человек представляет Творца на земле и должен выглядеть достойно. Наша традиция одеваться так, а не иначе, передавалась из поколения в поколение. И мы считаем, что наша одежда больше всего подходит человеку», — убеждает Катриэлла.
Они живут коммуной и сообща решают текущие проблемы. Так, как это делали евреи до разрушения Храма. Так, как это было, по их мнению, заповедано Творцом. Синагогу им заменяет молельный дом, расположенный в одном из зданий, с необычайно скромным, даже скудным убранством. Это также проявление философии Иври — богатство украшений мешает человеку приблизиться к Творцу и сосредоточиться на молитве.
Они ничуть не сожалеют, что отказались от современной цивилизации с ее меркантильностью, индивидуализмом и техническими достижениями. «Что дала человеку эта цивилизация? — спрашивает Катриэлла. — Погоню за деньгами, страх одиночества, наркотики, разрушение природы, бедность, зависть и душевные болезни. К этому мы стремимся?! Подлинное царство Божье то, в котором есть чистая вода, воздух, не отравленный ядовитыми испарениями, земля, дающая здоровую пищу, и люди, живущие в мире друг с другом. Мы не хотим этой цивилизации с ее войнами, озоновыми дырами и страшным неравенством между бедными и богатыми».
Наиболее постыдно, считают Иври, что евреи превратили Святую Землю из средоточия духовности и божественного знания в гигантский супермаркет, где все продается и покупается.
«Евреи — и светские, и религиозные, живущие здесь, — не отдают себе отчета в том, насколько они отдалились от истинной жизни!» — сокрушается Элиашув Бен-Исраэль, еще один старожил поселка и патриарх движения.
В Зазеркалье истории
Необычайно любопытны личные истории наших собеседников из племени Иври. Катриэлла, несмотря на принадлежность к черной общине США и типичную для африканцев внешность, с детства уже знала, что она — еврейка. У ее отца и матери был Танах, унаследованный ими от их родителей. Они пели песни, в которых говорилось о возвращении к Иордану и в Галилею, употребляли слова, которые, как она узнала позднее, были очень похожи на ивритские. В этих песнях и мотивах, подчеркивает Катриэлла, не было ничего христианского, ни малейшего сходства с псалмами, исполняемыми в церквях.
«Из поколения в поколение передавался рассказ о тех местах, где когда-то жили наши праотцы, о том, как разрушили Храм, как люди снимались с места и уходили», — говорит она.
Элиашув Бен-Исраэль, как и Катриэлла (они — однофамильцы), — один из ветеранов движения. Несмотря на весьма почтенный возраст, он сохранил спортивную фигуру и с гордостью демонстрирует свою физическую силу. Элиашув вспоминает, что в его доме родители всегда говорили об Израиле и евреях. Они показывали ему картинки, на которых были изображены Храм, виды Эрец-Исраэль и древние евреи в белых одеяниях. Особенно он запомнил одну — ту, на которой старик-еврей трубит в шофар.
«Я не знал иврита, хотя у нас дома был Танах. Эта книга была очень древней, и к ней относились как к святыне. Только начав учить еврейский язык, я смог найти там какие-то вещи, о которых рассказывал мне отец», — рассказывает Элиашув.
В его сознании навсегда укоренилось представление, что где-то есть «земля евреев». Где точно, он не знал, но в детстве твердо верил, что еще его дед и бабушка даже жили там. Такими четкими и ясными были образы. Но говорить обо всем, что связано с евреями, Элиашуву (и имя у него было, естественно, другое — христианское) категорически запрещалось.
Свое происхождение, продолжает за Элиашува Катриэлла, американские темнокожие евреи скрывали из опасений за свое благополучие. Если кто-то из детей проговаривался в школе, его высмеивали, подвергали остракизму и унижениям. Естественно, что евреи-африканцы ничего не знали друг о друге, даже когда жили по соседству. У них не было своих клубов и объединений. И уж тем более не было своих учителей, школ, раввинов или духовных лидеров. Темнокожие евреи даже не пытались, по ее словам, найти поддержку у белой еврейской общины. Сама мысль об этом казалась нелепой, поскольку белые евреи жили в совершенно ином мире — и ортодоксы, и светские.
«Мы не хотели идти к раввинам. У них были какие-то свои законы, о которых мы ничего не знали и которые представлялись нам совершенно нелепыми и вообще не еврейскими», — говорит Катриэлла.
Несмотря на все попытки Иври сохранить свою веру, она таяла. Даже те, кто знал о своем еврействе, относились к нему скептически.
«Им самим казалось невозможным, что их предки могли быть стопроцентными евреями. Но почему? Ведь в этом не было ничего сверхъестественного. Если евреи могли дойти до России, Китая или Индии, то почему они не могли прийти в Африку, которая была намного ближе?», — вопрошает она.
И действительно — почему? С начала XXI века многие исследователи обнаруживают в Центральной Африке следы еврейского присутствия среди племен, не имеющих, казалось бы, ничего общего с иудаизмом и древними ближневосточными цивилизациями…
Продолжение следует...