В 1954 году, когда британское издательство «Аллен и Анвин» наконец выпустило первый том «Властелина колец», там скорее тревожились, чем праздновали. Книга была огромной, дорогой и совершенно не похожей на то, что читали в послевоенной Британии. Автор — тихий, седой профессор средневековой литературы из Оксфордского университета по имени Джон Рональд Руэл Толкин — сам признавался в письмах, что писал для себя и не ждал, что кто-то дочитает его труд до конца.
Прошло 70 лет. «Властелин колец» продан тиражом более 150 миллионов экземпляров, переведен на 57 языков, стал фундаментом современной фэнтези-индустрии и породил целую вселенную фильмов, игр и мемов. А сам Толкин, умерший в 1973 году, со временем превратился в почти мифическую фигуру — филолога, который как будто случайно создал один из самых подробных вымышленных миров в истории литературы.
Как это произошло? Как скромный лингвист, переживший окопы Первой мировой, создал Средиземье — континент с тысячелетней историей, десятками языков и моралью, которая до сих пор заставляет читателей спорить о природе зла, долге и красоте?
Африканский паук и мать-католичка
Британский писатель Джон Толкин родился вовсе не в Англии, а в Южной Африке, где его отец Артур работал банковским менеджером. Африка оставила в его памяти один образ — тарантул, укусивший маленького Рональда в саду. Исследователи потом будут искать в этом укусе истоки Шелоб и Унголианты, великих пауков Средиземья. Сам Толкин всегда отрицал наличие у него арахнофобии.
Когда Джону было три года, мать забрала его и младшего брата Хилари в Англию. Отец обещал приехать следом, но умер от ревматической лихорадки в Южной Африке в 1896 году, не успев воссоединиться с семьей. Первое время молодая вдова Мейбл Толкин жила со своими родителями, но через какое-то время приняла католичество. Для ее семьи, исповедовавшей баптизм, это стало тяжелым ударом. В той среде такой шаг воспринимался почти как предательство, и родители фактически отвернулись от нее.
Мейбл Толкин осталась одна с двумя детьми без средств к существованию. Она сняла небольшой коттедж в Сэрхоуле и сама занялась образованием сыновей — учила их латыни, французскому, ботанике, рисованию. Именно мать привила Рональду любовь к языкам и к мирам, скрытым за словами. Она читала ему мифы и легенды, показывая, как через язык можно создавать целые вселенные.
Эти годы Толкин потом вспоминал как почти райские. Старая мельница у реки, поля, деревенские дороги, фермеры и простая сельская жизнь — все это удивительно напоминает будущий Шир, тот самый уютный и мирный мир хоббитов, который он позже опишет в своих книгах.
Когда Мейбл умерла от диабета в возрасте 34 лет, жизнь мальчика резко изменилась. Ее духовный наставник, священник-оратарианец Фрэнсис Морган, стал опекуном обоих братьев. Но для Толкина мать осталась фигурой почти священной — человеком, который ради веры пожертвовал поддержкой семьи и благополучием. Это чувство он пронес через всю жизнь, и впоследствии сам стал глубоко и искренне религиозным католиком. Позже он писал о ней как об «истинной мученице», добавляя: «не каждому Господь дает столь легкий путь к Своим великим дарам… Она была матерью, которая замучила себя до смерти трудами и заботами, чтобы мы сохранили веру».
Язык — первая любовь Толкина
В школе Короля Эдуарда в Бирмингеме Толкин открыл то, что станет главным делом его жизни раньше, чем он это осознал, — языки.
Он учил латынь и греческий, потом самостоятельно взялся за древнеанглийский, затем за финский. Именно финский стал откровением. «Это было как открыть погреб, полный вина, о существовании которого ты не подозревал», — писал он позже. Финская «Калевала», эпос о богатырях и колдунах, о сотворении мира из яйца утки, поразила его даже не сюжетом, а самой музыкой языка — гласными, длиннотами, особым ритмом.
Он начал придумывать язык. Сначала ради забавы, потом всерьез. Этот язык он назвал квенья — «высокий эльфийский». Позже появится синдарин — «серый эльфийский», более разговорный, повседневный. За ними последуют кхуздул — язык гномов, черное наречие Мордора, роханский, вестрон. К концу жизни Толкин создаст более 20 языков и диалектов с собственной грамматикой, фонологией, историей и письменностью.
Для большинства писателей-фантастов мир первичен, язык предстает уже декорацией. Для Толкина все было наоборот. Мир Средиземья вырос из языков. Квенья существовал раньше эльфов. Эльфы были придуманы для того, чтобы было кому на нем говорить.
Берен и Лутиэн
В 1908 году 16-летний Джон влюбился в 19-летнюю Эдит Бретт, сироту, как и он сам. Опекун Морган, узнав об этом, пришел в ужас, ведь роман грозил отвлечь мальчика от учебы и экзаменов в Оксфорд. Он запретил Толкину видеться с Эдит до достижения двадцати одного года.
Тот подчинился. Три года — ни писем, ни встреч. После этого, в день, когда ему исполнился 21 год, он написал ей и предложил выйти за него замуж. Несмотря на то, что она уже была помолвлена с другим, помолвку расторгли. Ради брака с Толкином Эдит примет католичество, что приведет к разрыву с ее собственной семьей, не принявшей этот выбор.
Однажды, уже после свадьбы, они вместе гуляли в лесу неподалеку от Руза, в Йоркшире. Эдит вышла на небольшую поляну, заросшую болиголовом с белыми цветами, и начала танцевать. Толкин смотрел на нее и плакал. Эту сцену он перенесет в легенду почти без изменений — именно так, в лесу Нельдорет, танцевала Лутиэн, когда ее впервые увидел смертный Берен и потерял рассудок от любви. В истории Берена и Лутиэн нет ничего случайного. Берен — это Джон. Лутиэн — это Эдит. На надгробии Эдит, умершей в 1971 году, по его просьбе было выгравировано одно слово: «Лутиэн». На его собственном — «Берен».
Мертвые болота Первой мировой
Они поженятся в 1916 году, незадолго до того, как Толкин отправится во Францию — на Сомму. Это было одно из самых кровавых сражений в истории человечества. За четыре месяца боев погибло более миллиона человек. Из 11 его близких друзей по литературному кружку, основанному еще в школе, к концу войны в живых остались двое.
Там Джон заразился «окопной лихорадкой» — болезнью, переносимой вшами, — и был эвакуирован в Англию. Но Сомма осталась в нем навсегда. Много лет спустя, в «Двух крепостях», Фродо, Сэм и Голлум будут пробираться через Мертвые болота — гиблые топи, в темной воде которых, под тонкой пленкой ряски, видны лица павших воинов: эльфов, людей, орков, лежащих там со времен давней битвы, прекрасных и страшных одновременно. Голлум предупреждает не смотреть на огни и не тянуться к этим лицам. Исследователи давно указывают на связь этого образа с тем, что Толкин видел в окопах — тела, которые не успевали убирать, лица в грязи и воде, смерть, ставшая частью пейзажа. Сам он никогда не подтверждал эту связь напрямую, но и не отрицал. «Лучшие вещи в моих книгах, — написал он однажды сыну, — пришли из мест, о которых я предпочел бы не помнить».
«В норе под землей жил-был хоббит»
После войны Толкин вернулся в Оксфорд — сначала как исследователь для «Нового оксфордского словаря английского языка», потом как преподаватель. В 1925 году, в 33 года, он стал заведующим кафедрой англосаксонского языка в Оксфорде. Это был один из самых уважаемых академических постов в Британии. Толкин занимал его 20 лет.
Его лекции были легендарны. Он читал «Беовульфа» в оригинале — на древнеанглийском, с таким чувством и такой интонацией, что студенты, по свидетельствам очевидцев, забывали, что слушают язык, которому тысяча лет.
В Оксфорде он нашел и свой творческий круг. «Инклинги» — неформальный литературный клуб, собиравшийся по четвергам в пабе «Орел и дитя». Главным собеседником был К.С. Льюис, автор «Хроник Нарнии». Именно Льюис в какой-то момент буквально не дал Толкину бросить «Властелина Колец» и уговорил друга продолжать, когда тот уже был готов оставить рукопись в ящике стола.
В конце 1920-х годов Толкин проверял студенческие экзаменационные работы. Одна из тетрадей оказалась почти пустой — студент оставил страницу незаполненной. Толкин, не долго думая, написал на ней: «В норе под землей жил-был хоббит». Он сам потом не мог объяснить, откуда взялось это слово и это существо.
«Хоббит» рос медленно, в промежутках между лекциями, академическими статьями и воспитанием четырех детей. Толкин рассказывал историю сыновьям — вслух, по вечерам, добавляя и переделывая на ходу. В 1936 году рукопись случайно попала в руки Сьюзан Дагналл из издательства «Аллен и Анвин», которая прочитала текст и потребовала немедленно его издать.
«Хоббит» вышел в сентябре 1937 года. Успех был немедленным и оглушительным. Издательство попросило продолжения.
Толкин предложил «Сильмариллион» — огромный, сложный, написанный архаичным языком свод мифов Средиземья, над которым работал уже 20 лет. Издательство мягко отклонило предложение и снова попросило «что-нибудь еще про хоббита». Так начался «Властелин Колец».
Религиозный акт творения вселенной
Толкин начал писать «Властелина Колец» в декабре 1937 года. Закончил в 1949-м. Книга вышла в 1954–1955 годах. 12 лет работы — и это при том, что «Хоббита» он написал относительно быстро.
Чтобы понять Толкина, нужно понять его отношение к акту художественного творчества — оно было глубоко теологическим.
В эссе «О волшебных сказках», написанном в 1947 году, он сформулировал идею, которая объясняет все остальное. Человек создан по образу и подобию Бога-Творца, а значит, и сам является творцом. Когда писатель создает вымышленный мир, он совершает акт, который Толкин назвал «субтворчеством» — он участвует в том же процессе, с помощью которого Бог создал реальный мир, только в меньшем масштабе. Для Толкина-католика написать убедительный вымышленный мир было религиозным актом. Неубедительный, халтурный мир — это грех против дара, данного Богом.
Отсюда его почти маниакальная последовательность. Если в Средиземье существуют звезды, они должны были появиться в определенный момент истории мира. И в «Сильмариллионе» есть точный ответ на вопрос, когда и почему. Если эльфы не стареют физически, то каков биологический механизм их смерти? Они умирают от горя или от насилия, но не от старости; их тело в конечном счете «расходуется» духом. Если существует Единый Бог-Создатель Илуватар, какова его связь с Валарами, ангелоподобными существами, управляющими миром? Все это — попытка создать теологически последовательную вселенную.
«Властелин Колец»: о чем на самом деле эта книга
Когда «Властелин Колец» вышел в 1954–1955 годах, критики немедленно начали его интерпретировать. Кольцо — это атомная бомба. Мордор — это Советский Союз. Саурон — это Гитлер. Толкин отвергал все эти прочтения с неподдельным раздражением. «Аллегория всегда противна мне, — писал он. — Я предпочитаю историю».
Но это не значит, что книга ни о чем. «Властелин Колец» — это книга о смерти. О принятии смертности. О том, как можно жить достойно, зная, что все преходяще.
Толкин называл это центральной темой напрямую. «Тема, которую я нахожу важнейшей, — это смерть и бессмертие», — писал он в одном из писем. Эльфы бессмертны — и это их трагедия, а не дар. Они привязаны к умирающему миру, вынуждены смотреть, как все прекрасное разрушается, не имея возможности уйти. Люди смертны — и в этом, по Толкину, их особый «дар», хотя в истории мира этот дар был искажен страхом и стал восприниматься как проклятие.
Фродо несет Кольцо — символ власти, которая растлевает именно потому, что она абсолютна и бесконечна. Отказаться от Кольца — значит согласиться на ограниченность, слабость, смертность. Все великие персонажи книги — Гэндальф, Галадриэль, Арагорн — в ключевые моменты выбирают именно это: отказ от бесконечной силы в пользу конечного добра.
А еще это глубоко христианская книга, но христианство в ней нигде не названо по имени. Нет ни церкви, ни молитвы, ни упоминания Бога. Толкин сознательно убрал все явные религиозные формы, написав, что «религия поглощена историей и символизмом». Христос присутствует в «Властелине Колец» в образах — Гэндальф, умирающий и воскресающий; Фродо, несущий бремя, которое разрушает его. Но это вовсе не аллегория, а типология. Те же паттерны жертвы и спасения, вписанные в другую историю.
Если «Властелин Колец» — это роман, то «Сильмариллион» — это Библия
«Сильмариллион» — это Генезис Средиземья, мифология, охватывающая время от Сотворения мира до конца Первой Эпохи. Толкин работал над ним всю жизнь. Первые тексты — «Музыка Айнур», «Падение Гондолина» — были написаны в 1916–1917 годах в военном госпитале. Последние варианты лежали в стопках рукописей на его столе, когда он умер в 1973 году.
Он так и не закончил «Сильмариллион». Частично потому что книга продолжала расти и меняться, и каждый новый текст порождал противоречия с предыдущим, которые нужно было разрешать. Частично потому что некоторые вопросы оказывались слишком большими. Под конец жизни он писал и переписывал эссе о природе эльфов, о том, что происходит с их душой после смерти, о соотношении судьбы и свободной воли в мире, управляемом Илуватаром. И это уже не беллетристика, а настоящая философия.
«Сильмариллион» издал его сын Кристофер в 1977 году, через четыре года после смерти отца. Он провел следующие 40 лет, издавая черновики, варианты и неопубликованные тексты в 12-томной «Истории Средиземья».
Без Толкина не было бы «Дюны» и «Игры престолов»
Влияние Толкина на фэнтези как жанр — это тема отдельного и бесконечного разговора. Без него не было бы «Дюны» в ее мифологической части, не было бы «Земноморья» Урсулы Ле Гуин, не было бы «Хроник Томаса Ковенанта», не было бы «Игры престолов» — хотя Мартин строил свой мир намеренно полемично, отталкиваясь от Толкина. Без него не было бы «Гарри Поттера» Джоан Роулинг в том виде, в каком мы его знаем, без него не было бы современных ролевых игр, да и чего уж там — без него не было бы самого понятия «фэнтезийный мир» в его нынешнем смысле.
