Американское военное присутствие на Ближнем Востоке сегодня — это не набор разрозненных баз, а сложная, многослойная система «выдвинутой обороны», или forward deployment, которая выстраивалась десятилетиями. Эта система служит одновременно инструментом сдерживания Ирана, гарантией безопасности союзников и механизмом контроля над ключевыми энергетическими и торговыми маршрутами мира.
География и масштаб: сколько баз у США в регионе
Точное число американских военных объектов на Ближнем Востоке остается предметом методологических расхождений. Согласно оценкам Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations) и обзору катарского телеканала Al Jazeera, США имеют в регионе не менее 19 военных объектов разного уровня — от крупных постоянных баз до форвардных точек и объектов двойного назначения. Из них около восьми — это крупные постоянные места дислокации вооруженных сил, расположенные в Бахрейне, Катаре, Кувейте, Саудовской Аравии, ОАЭ, Иордании, Египте и Ираке. Дополнительные, более «тонкие» формы присутствия — небольшие базы и объекты в Сирии, Турции, Омане и Джибути, часто оформленные как совместные или временные площадки.
Ключевые узлы сети хорошо различимы.
- Al Udeid в Катаре — крупнейшая база США в регионе, построенная в 1996 году; тут размещено около 10 000 военнослужащих и расположен передовой штаб Центрального командования США (CENTCOM), управляющий операциями от Египта до Казахстана.
- В Бахрейне находится штаб-квартира Пятого флота ВМС США — примерно 9000 военнослужащих и гражданского персонала, отвечающих за контроль Персидского залива, Ормузского пролива, Красного моря и части Индийского океана.
- Кувейт (Camp Arifjan, Camp Buehring, Ali Al Salem Air Base) и ОАЭ (Al Dhafra Air Base) выполняют логистическую и авиационную роль: через них шли и идут операции в Ираке, Сирии и сейчас — в контексте усиления напряженности вокруг Ирана и защиты американских интересов в регионе.
По оценкам, к середине 2025 года в регионе было расквартировано от 40 до 50 тысяч американских военнослужащих — как на крупных базах, так и на небольших объектах. В контексте нынешней эскалации с Ираном к этим силам добавляют тысячи морских пехотинцев и моряков, что повышает общую численность до 50 000 и выше.
Почему базы есть не везде — и почему их нет в Израиле
Принципиальное исключение в этой карте — Израиль. В отличие от стран Залива, Иордании или Ирака, Израиль формально не размещает на своей территории полноценную американскую базу с постоянным крупным контингентом. Есть отдельные объекты — в первую очередь совместные радарные и противоракетные системы, склады вооружений и инфраструктура сотрудничества по ПВО, но это не то, что в американской терминологии называется major operating base. В 2017 году газета The Jerusalem Post сообщала, что «звездно-полосатый флаг впервые реет над военной базой в Израиле» — однако речь шла о совместном использовании существующей базы ЦАХАЛ в окрестностях Беэр-Шевы, а не об отдельном американском проекте.
На это есть несколько причин:
- Политический суверенитет: израильский истеблишмент традиционно избегает постоянного размещения иностранных войск, чтобы не создавать ощущение «протектората» и не ограничивать свободу своих оперативных решений.
- Особый характер союза: США и Израиль глубоко интегрированы в сфере вооружений, разведки и ПВО, и Вашингтону нет необходимости «подтверждать» этот союз постройкой военной базы.
- Риск автоматической эскалации: постоянная крупная база США в Израиле означала бы, что любая война Израиля немедленно превращается в прямое столкновение с США, что существенно повышает риск широкомасштабной войны с Ираном и его союзниками.
В других странах логика иная: страны Залива и Иордания нуждаются в американских базах как гарантии безопасности от внешних угроз (Иран, радикальные группировки) и внутренней нестабильности, а для США их размещение означает возможность контролировать ключевые энергетические маршруты и сдерживать противников на «дальних рубежах».
История строительства: от Холодной войны до войны с Ираном
Современная сеть баз формировалась волнообразно.
- В период Холодной войны США опирались на Турцию, Иран (до революции 1979 года) и отдельные объекты в странах Залива как на элементы системы сдерживания СССР и контроля над экспортом нефти.
- После войны в Персидском заливе 1991 года начался резкий рост инфраструктуры в Заливе: появились крупные объекты в Катаре (Al Udeid, 1996), Кувейте (Camp Arifjan — с 1999 года как главный логистический центр).
- В 2000‑е годы войны в Афганистане и Ираке привели к пику присутствия: в Ираке находилось до 160 000 американских военнослужащих, в Афганистане — до 100 000, при этом базы в Заливе служили тыловыми хабами для этих операций.
- В 2010‑е и 2020‑е годы принцип стал формулироваться иначе: «меньше людей — больше технологий». Это означало сокращение крупных контингентов, усиление роли авиации, разведки, беспилотников и сил специального назначения при сохранении инфраструктуры баз как платформ для быстрого развертывания.
До нынешней открытой операции против Ирана эти объекты использовались для борьбы с ИГИЛ в Ираке и Сирии, для поддержки войн в Афганистане, для патрулирования Персидского залива и Красного моря, а также как плацдармы для операций против проиранских группировок.
Кто там служит: профессионалы, контрактники, гражданские
Американская армия сегодня построена на принципе all-volunteer force: классического призыва в США нет, весь личный состав — добровольцы, заключившие контракт. На базах в регионе служат:
- кадровые профессиональные военнослужащие (армия, ВВС, ВМС, морская пехота);
- контрактники начального уровня, которых в быту могут назвать «новобранцами», но это не призывники, а добровольцы;
- офицерский корпус, в том числе штабные офицеры CENTCOM и оперативных командований;
- гражданский персонал и частные подрядчики (логистика, обслуживание техники, охрана, питание, IT‑поддержка).
По совокупным оценкам, в «мирной» фазе (до текущей войны с Ираном) в регионе находилось более 40 000 человек, включая личный состав на кораблях, стоящих в портах и находящихся в морских зонах ответственности Пятого флота. С началом войны с Ираном Пентагон ускорил развертывание дополнительных морских пехотных экспедиционных групп, добавив несколько тысяч человек к уже имеющимся силам.
Кто был архитектором сети и как к ней относились разные администрации
Инициатором и главным архитектором этой системы выступал Пентагон в связке с Белым домом, однако развитие шло по этапам, отражающим приоритеты различных администраций США.
- При Билле Клинтоне (демократ) происходило расширение присутствия в Заливе после войны 1991 года и создание более плотной инфраструктуры в Катаре и Кувейте.
- При Джордже Буше‑младшем (республиканец) произошла максимальная экспансия: войны в Афганистане и Ираке сделали базы в Заливе и Леванте опорными пунктами массового развертывания.
- При Бараке Обаме (демократ) численность войск была существенно снижена, США вывели основную часть сил из Ирака и сократили присутствие в Афганистане, но инфраструктуру баз в Заливе и Иордании сохранили.
- В ходе первого срока Дональда Трампа (республиканец) произошло частичное сокращение контингентов в Ираке и Сирии, но одновременно — усиление давления на Иран и сохранение ключевых хабов в Катаре, Бахрейне и Кувейте.
- При Джо Байдене (демократ) приоритетом стало сдерживание Ирана и управление конфронтацией с его прокси-силами: базы использовались как платформы для ударов по проиранским группам после атак на американских военных, включая массированные удары против иранских милиций в Ираке и Сирии в 2024 году.
В широком смысле обе партии поддерживали сам факт существования сети баз как инструмента влияния и безопасности; различия касались масштаба операций, числа задействованных войск и степени готовности к прямой эскалации с Ираном.
Стратегическая идея: выдвинутая оборона и контроль маршрутов
За всей системой стоит концепция forward deployment — выдвинутой обороны. Ее ключевые элементы:
- Сдерживание Ирана: наличие американских сил и инфраструктуры вокруг Ирана, по замыслу архитекторов системы, затрудняло прямую агрессию Тегерана против союзников США в регионе и делало удары по американским интересам чреватым ответом.
- Контроль нефтяных и торговых маршрутов: Ормузский пролив, Красное море и прилегающие к ним морские коридоры составляют основу мировой энергетической логистики, и Пятый флот плюс базы в Заливе призваны обеспечивать их проходимость.
- Проекция силы: базы позволяют быстро наносить авиаудары, разворачивать контингенты и проводить специальные операции без длительной переброски из США.
- Поддержка союзников: инфраструктура служит «скелетом» системы безопасности для Саудовской Аравии, стран Залива, Иордании и опосредованно — для Израиля, даже при отсутствии прямой базы на его территории.
Именно поэтому картину американского присутствия корректнее описывать не как «империю баз», а как сеть региональных узлов, подчиненных идее контроля над периметром кризисной зоны и ключевыми ресурсными потоками.
Как Иран и его прокси атакуют эти базы — и не только их
Таким образом, доктрина США строится на открытом forward deployment — сети баз, через которую сила проецируется напрямую.
Иран действует по противоположному принципу — он отрицает свое присутствие за пределами географических границ страны, предпочитая реализовывать запланированные военные сценарии с помощью прокси-групп (ХАМАС, «Хизбалла», хуситы).
С 2023–2024 годов, особенно после начала войны Израиля с ХАМАС и обострения конфронтации США и Ирана, проиранские группировки усилили атаки на американские объекты в Ираке, Сирии и Иордании. Речь идет о ракетных и дроновых ударах по базам в западном Ираке (Ain al-Asad), району Эрбиля, объектам в северо-восточной Сирии и базе Tower 22 в Иордании. По данным Пентагона, с октября 2023 года по начало 2024 года таких атак было более 160, причем в январе 2024 года дроновый удар по базе в Иордании привел к гибели трех американских военнослужащих и ранениям более 40.
Однако ударный цикл Ирана и его союзников направлен не только против американцев. Иранские структуры и их прокси неоднократно атаковали инфраструктуру стран Залива, в том числе нефтяные объекты Саудовской Аравии, гражданские цели, порты и суда в Красном море, пытаясь нанести ущерб экономике союзников США и подорвать доверие к американским гарантиям безопасности. Цель этой кампании — не столько уничтожение отдельных объектов, сколько расшатывание системы региональных союзов и демонстрация, что даже при американском «зонтике» партнеры остаются уязвимыми.
Как к этим базам относятся в США
Американское общество по отношению к ближневосточным базам расколото.
Сторонники подчеркивают, что присутствие «там, а не здесь» позволяет сдерживать угрозы до того, как они придут на американскую территорию, защищать союзников, контролировать стратегические регионы и, парадоксальным образом, предотвращать крупные войны за счет сдерживания.
Противники называют эту систему «инфраструктурой вечных войн», напоминают о гигантских расходах и риске втянуться в очередной масштабный конфликт из-за нападения на базу за десятки тысяч километров от США.
Политический консенсус в Вашингтоне устроен парадоксально: большинство элит, и демократы, и республиканцы, готовы поддерживать существование сети баз как инструмента глобальной роли США — разница лишь в готовности использовать эту инфраструктуру для крупномасштабных наземных операций. В обществе же, особенно после Афганистана и Ирака, растет усталость от присутствия на Ближнем Востоке, что делает любые новые эскалации (включая текущую войну с Ираном) предметом острой политической полемики.