19 февраля 1986 года вступил в силу международный мораторий на коммерческий китобойный промысел. С этого момента промышленная охота на китов была официально прекращена. Исключения сделали лишь для коренных народов, ведущих традиционный образ жизни, и для ограниченных научных программ.
Но еще за несколько десятилетий до этого киты добывались десятками тысяч в год — крупнейшие животные планеты исчезали с пугающей скоростью.
Зачем человечеству были нужны эти гиганты океана? Почему их оказалось так легко истребить, несмотря на колоссальные размеры? Существовал ли на самом деле Моби Дик? И в какой момент люди поняли, что зашли слишком далеко и пора остановиться?
Когда люди впервые начали охотиться на китов?
Долгое время считалось, что активная охота на китов зародилась в Северной Атлантике, в северной части Тихого океана — от Японии до Аляски — и в Арктике. Примерно 3500–2500 лет назад в этих регионах появляются специализированные гарпуны, кости с характерными следами разделки и даже изображения сцен морской охоты. Археологические находки говорили о системной добыче крупных морских млекопитающих.
Однако в январе 2026 года в журнале Nature Communications вышло исследование, которое дополнило эту картину. Ученые проанализировали коллекции из самбаки — древних прибрежных поселений на юге Бразилии — и идентифицировали элементы гарпунов из китовой кости возрастом около 5000 лет. Анализ показал, что жители побережья использовали кости южного гладкого кита и горбача и, вероятно, охотились на них в прибрежных водах. Это делает южную Атлантику одним из самых ранних подтвержденных центров активной охоты на крупных усатых китов.
Тысячелетиями охота на китов оставалась прибрежной практикой. Киты заходили близко к берегу во время миграций, и люди пользовались этим. Первым народом, превратившим добычу китов в устойчивый промысел, стали баски. Уже в XII–XIII веках они организовали системную охоту в Бискайском заливе, строили специальные суда и разделывали туши на береговых станциях.
В XVI–XVII веках к промыслу подключились голландцы и англичане, затем — американские флотилии. Охота постепенно выходила за пределы прибрежных вод и превращалась в дальний океанский промысел.
Перелом наступил во второй половине XIX века, когда появились паровые суда и гарпун с взрывным наконечником. Это резко увеличило эффективность добычи и сделало уязвимыми даже самых быстрых и крупных китов. В XX веке ловля китов окончательно стала индустриальной отраслью. Плавучие базы перерабатывали китов прямо в море, а промысел в Антарктике шел в масштабах десятков тысяч животных за сезон.
Зачем человеку нужен был кит?
Главным продуктом был жир. Его вытапливали в масло и использовали прежде всего для освещения. Китовые лампы горели дольше и ярче многих других источников света. В XIX веке, до широкого распространения керосина, китовый жир освещал дома, улицы и мастерские в Европе и Северной Америке. Его применяли и как смазку для механизмов в эпоху ранней индустриализации, когда промышленность остро нуждалась в устойчивых и доступных технических жидкостях.
Но жир — не единственное, за чем охотились. Китовый ус — роговые пластины из пасти усатых китов — оказался идеальным материалом там, где нужна была упругость и прочность одновременно. Из него делали корсеты, кринолины, веера, зонты, наконечники тростей, щетки и даже очки. Спрос на ус был настолько велик, что одна тонна стоила 2–3 тысячи фунтов стерлингов. В женском корсете эпохи барокко могло быть больше ста пластин китового уса.
Особую ценность представлял кашалот. В его голове находится спермацет — вещество, из которого получали высококачественное масло и свечи, которые горели без копоти и запаха. Это были элитные свечи для богатых домов и церквей. Другой редкий продукт — амбра, образующаяся в кишечнике кашалота, — использовалась в парфюмерии как фиксатор запаха.
Кости китов тоже не выбрасывали. Сначала люди делали из них наконечники копий и гарпунов — прочные, длинные, удобные для обработки. Позже кости шли на каркасы жилищ, иглы, рыболовные крючки.
И мясо, конечно. В Японии его ели тысячелетиями, в Европе тоже не брезговали, хотя жир был ценнее. В Норвегии и Исландии китовое мясо остается частью национальной кухни до сих пор.
Как получалось убивать китов, несмотря на их размеры?
Синий кит — самое большое животное, которое когда-либо существовало на планете. Больше любого динозавра. Длина — под тридцать метров, вес — полторы сотни тонн. Сердце размером с легковой автомобиль, по сосудам может проплыть человек. Даже не самый крупный кит — скажем, гладкий или кашалот — это гигант, который возвышается над лодкой, как трехэтажный дом над велосипедистом. На первый взгляд кажется, что такое животное должно быть практически неуязвимым.
Как проходила охота?
С палубы китобойного судна спускали вельботы — деревянные лодки длиной около восьми метров. В каждой шесть гребцов и гарпунер. Они гребли в сторону кита. Главное было подойти тихо, чтобы животное не заметило угрозы. Когда расстояние сокращалось до броска, гарпунер вставал и метал гарпун. Наконечник с зазубринами входил глубоко в тело и не давал киту освободиться. К гарпуну крепилась веревка длиной в сотни метров, второй конец привязывали к лодке или к поплавкам.
После удара кит уходил в глубину или рвался вперед. Лодку тащило за ним на скорости. Гребцы убирали весла и просто держались. Вода заливала вельбот, люди мокли и мерзли, но продолжали ждать. Рано или поздно киту нужно было всплыть, чтобы вдохнуть. Тогда к нему снова подходили и били еще гарпуном, потом острогой, стараясь повредить жизненно важные сосуды. Это могло длиться часами, иногда сутками.
После смерти тушу буксировали к кораблю или к берегу, разделывали прямо в воде, срезали сало, топили жир в котлах.
Что позволяло человеку победить такого гиганта?
- Киты не видели угрозы в человеке. У них не было естественных врагов, способных атаковать с поверхности маленькой лодки. Крупные киты спокойно подпускали к себе вельботы. Иногда животные даже подходили ближе из любопытства. Для охотников это было короткое окно — несколько минут, пока кит не осознавал опасность, и можно было вонзить гарпун.
- У китов есть потребность дышать. Они не могут уйти на глубину и остаться там. Рано или поздно им нужно подниматься к поверхности, и в этот момент они становятся доступны. Раненый кит, пытаясь уйти, тратит силы, выдыхается, всплывает чаще. Охотники просто ждали, следуя за ним.
- Особенности некоторых видов делали их уязвимыми. Гладких китов англичане называли right whale — «правильный кит» для добычи: они медленные и после смерти не тонут благодаря толстому слою жира. С тушей можно было работать. Кашалоты, напротив, часто тонули, но их ценили за спермацет и амбру, поэтому затраченные усилия стоили результата.
- Техника удержания. Гарпун не просто втыкался в кита. К нему крепилась веревка, часто с поплавками — надутыми воздухом тюленьими шкурами или деревянными бочками. Поплавки не давали киту уйти глубоко, создавали сопротивление, утомляли животное. Когда кит всплывал, его добивали копьями.
- Коллективность. На одного кита выходило несколько вельботов. Против десятков скоординированных людей, если первый гарпун попадал удачно, у животного почти не оставалось шансов.
Важно понимать, что в доиндустриальную эпоху кита нельзя было назвать легкой добычей. Люди погибали, лодки переворачивались, суда получали повреждения. Опасность была реальной. Но результат делал риск оправданным: один кит давал десятки тонн мяса, жира, костей и уса.
С появлением паровых двигателей и взрывных гарпунов баланс окончательно изменился. Корабль стал быстрее, оружие — мощнее, дистанция — безопаснее.
Читайте также: «Киты: большой гид по самым крупным существам на планете»
Существовал ли Моби Дик?
Невозможно говорить о китобойной эпохе и не вспомнить роман Германа Мелвилла «Моби Дик» — историю о капитане Ахаве, который одержимо преследует гигантского белого кита, однажды лишившего его ноги. В книге Моби Дик — почти мифическое существо: огромный кашалот-альбинос, который атакует корабли и топит судна.
Сам кит — литературный образ. Но у него было два вполне реальных прототипа, и оба они водились в Тихом океане в первой половине XIX века.
Мокко Дик — белый кашалот из Тихого океана
Первый прототип — знаменитый кашалот по кличке Мокко Дик (Mocha Dick). Свое имя он получил от острова Мокко у побережья Чили, где его чаще всего встречали. Это был огромный самец-альбинос — белый как снег, что для китов большая редкость, — достигавший в длину около 20 метров. В период между 1810 и 1830-ми годами Мокко Дик имел более ста встреч с китобоями. Он не просто уходил от погони — он атаковал сам. По разным данным, он уничтожил около двадцати китобойных судов, пытавшихся на него охотиться. В его теле потом нашли почти два десятка старых гарпунов — следы предыдущих схваток, из которых он выходил победителем. Вел себя кит необычно: сначала мог спокойно плыть рядом с кораблем, но стоило его атаковать — отвечал с такой яростью и расчетом, что моряки считали его едва ли не дьяволом. В 1838 году Мокко Дика все-таки убили. Из его туши вытопили 100 бочек жира.
«Эссекс» — реальная катастрофа
Второй источник — не конкретный кит, а событие. 20 ноября 1820 года американское китобойное судно «Эссекс» шло на промысел в Тихом океане. Команда заметила китов и спустила вельботы. Когда большая часть экипажа ушла в погоню, огромный кашалот длиной около двадцати шести метров внезапно атаковал само судно. Он дважды ударил в корпус, проломив его. Корабль затонул за считанные минуты.
Двадцать моряков оказались посреди океана в трех маленьких лодках. Им удалось добраться до необитаемого острова, но еды там почти не было. Часть команды осталась, остальные снова вышли в море. Начались голод, жажда, смерть и каннибализм. Из 17 человек, отправившихся дальше, выжили пятеро.
Первый помощник Оуэн Чейз позже опубликовал мемуары о катастрофе. Молодой Мелвилл, сам служивший на китобойном судне, прочитал эту книгу — и спустя годы переработал реальные события в художественную историю.
А теперь — цифры
Согласно исследованиям, опубликованным в журнале Marine Fisheries Review, за одно только XX столетие промышленная охота на китов уничтожила около 2,9 миллиона крупных особей. Если учитывать и XIX век, общее число убитых животных, по ряду оценок, превышает 3 миллиона.
Больше всего пострадали два вида:
- финвал — около 874 000 убитых особей;
- кашалот — около 762 000.
Вместе они составляют более половины всей добычи XX века.
Самый наглядный пример — Синий кит. В начале XX века в Антарктике, по различным оценкам, обитало от 250 до 350 тысяч синих китов. К 1960-м годам, когда их добыча стала экономически невыгодной из-за резкого сокращения численности, осталось менее трех процентов от первоначальной популяции. Сегодня мировая численность синих китов оценивается примерно в 10–25 тысяч особей — это лишь тень прежних масштабов.
Похожая динамика наблюдалась и у других видов — гладких китов, горбачей, финвалов. Когда численность одного вида падала до критического уровня, промысел просто переключался на следующий.
Как китобойный промысел решили запретить — и получилось ли это на самом деле?
В 1946 году попытались навести порядок. Была создана Международная китобойная комиссия (МКК), которая должна была регулировать промысел. Но десятилетиями рекомендации ученых игнорировали, квоты завышали, данные фальсифицировали.
В 1975 году в дело включились активисты. Только что созданный Greenpeace начал первую кампанию в защиту китов. На моторных лодках активисты вставали между китобойным судном и китом, подставляясь под гарпуны. Это снимали на камеру, показывали по телевидению, писали в газетах. Общественное мнение в западных странах стремительно разворачивалось против охоты.
К концу 1970-х в МКК вступило много стран, которые сами никогда китов не били, но хотели их сохранить. Они получили право голоса и начали менять баланс внутри комиссии. Традиционные китобойные державы — Норвегия, Исландия, Япония — оказались в меньшинстве.
23 июля 1982 года члены МКК проголосовали за мораторий на коммерческий китобойный промысел начиная с сезона 1985–1986 годов. 19 февраля 1986 года запрет вступил в полную силу. Этот день теперь отмечается как Всемирный день защиты морских млекопитающих, или Всемирный день китов.
Где до сих пор убивают китов?
Несмотря на мораторий, полного прекращения охоты не произошло. Сегодня китов продолжают убивать в нескольких странах — по разным причинам и в разных масштабах.
Норвегия
Норвегия воспользовалась правом официального возражения против моратория и продолжает коммерческую охоту на малых полосатиков в Северной Атлантике. Квоты устанавливаются на национальном уровне. Фактический вылов обычно ниже установленного лимита, но промысел ведется регулярно.
Япония
Япония на протяжении десятилетий вела добычу китов в рамках «научных программ». Формально речь шла о сборе данных, однако мясо поступало в продажу, что вызывало критику со стороны других стран и экологических организаций.
В 2014 году Международный суд ООН постановил, что китобойная программа Японии не соответствует заявленным научным целям, и обязал ее прекратить. После нескольких лет споров Токио в 2019 году вышел из Международной китобойной комиссии и официально возобновил коммерческий промысел — уже открыто, в своих территориальных водах и исключительной экономической зоне.
Исландия
Исландия не соблюдает мораторий полностью. Страна официально оставила за собой право на коммерческую охоту и время от времени выдает лицензии на добычу китов — в основном финвалов и малых полосатиков.
Но, в отличие от Норвегии и Японии, промысел здесь нестабилен. В 2024 году охоту вообще не проводили. В 2023-м сезон длился всего три недели — за это время добыли 24 финвала. Тот же год запомнился паузой: власти временно остановили промысел после расследования, которое показало, что методы охоты могут причинять животным длительные страдания.
Проще говоря, Исландия юридически может охотиться на китов, но фактически делает это нерегулярно и в ограниченных масштабах.
Аборигенный промысел
Отдельно регулируется охота коренных народов. Она разрешена в ограниченных объемах для поддержания традиционного образа жизни и ведется, например, в Гренландии, на Аляске и в некоторых районах России. Этот вид добычи не относится к коммерческому промыслу.
Зачем сегодня убивают китов?
Сегодня коммерческий китобойный промысел не имеет экономического или пищевого обоснования. В Норвегии китовое мясо регулярно едят около 4% населения, среди молодежи этот показатель близок к нулю. В Японии на складах скопились тысячи тонн нереализованной продукции — мясо уже начали пускать на корм животным. В Исландии промысел держится только на дотациях и останавливается, когда исчезает спрос со стороны единственного покупателя — Японии.
Продолжение охоты объясняется другими причинами. Для Норвегии это вопрос независимости от международных решений. Для Японии — национального суверенитета и права решать самой. Для Исландии — инерцией, которая постепенно сходит на нет. Киты стали символом: убивая их, эти страны демонстрируют, что не позволят указывать себе извне.
При этом аборигенный промысел, где киты действительно нужны для питания, продолжает существовать параллельно и не вызывает споров.
Почему киты важны для океана?
Долгое время китов рассматривали просто как источник жира и мяса. Только во второй половине XX века ученые начали понимать, что они выполняют в океане критически важные функции, без которых экосистема не будет полноценно работать.
- Удобрение поверхности океана. Многие виды китов питаются на глубине, а затем поднимаются к поверхности, где дышат и выделяют продукты обмена. Их экскременты содержат азот, фосфор и железо — элементы, дефицитные в открытом океане. Эти вещества попадают в верхние, освещенные слои воды и стимулируют рост фитопланктона — микроскопических водорослей, лежащих в основе морских пищевых цепей. Этот механизм называют «китовым насосом»: животные переносят питательные вещества снизу вверх, поддерживая продуктивность поверхностных вод.
- Производство кислорода и поглощение углерода. Фитопланктон производит от 50 до 80% всего кислорода на планете. Он же поглощает около 40% углекислого газа, который выбрасывает человечество, — это в четыре раза больше, чем поглощает Амазонка. Но фитопланктону нужно железо. В океане его мало. Китовые экскременты содержат железа в миллионы раз больше, чем окружающая вода. Там, где есть киты, фитопланктона больше, а значит, больше кислорода и лучше связывание углекислого газа.
- Перенос питательных веществ. Многие киты мигрируют на тысячи километров — от холодных вод, где кормятся, к теплым, где размножаются. По пути они переносят питательные вещества из богатых районов в бедные. Один синий кит за жизнь переносит около 750 килограммов азота. Во время миграции с Аляски на Гавайи киты перемещают сотни тонн азота в год.
- Захоронение углерода. Киты живут десятки лет и накапливают в телах углерод. Один крупный кит содержит около 33 тонн углекислого газа. Когда кит умирает, его тело падает на дно, где ил и песок заносит его, и углерод остается захороненным в морских отложениях на сотни лет. Он больше не попадает в атмосферу.
До начала промышленной ловли в океане жило 4–5 миллионов крупных китов. Сейчас — около 1,3 миллиона. Три четверти этих животных, которые удобряли океан, переносили питательные вещества и захоранивали углерод, исчезли.
Сегодня ученые говорят, что восстановление популяций китов до прежнего уровня могло бы помочь в борьбе с изменением климата. Живой кит приносит планете больше пользы, чем мертвый когда-либо приносил людям.