На войне репутацию разрушают не только ракеты. Иногда достаточно одного кадра.
На фотографии, облетевшей социальные сети, — израильский военнослужащий в Дебеле, христианском селении на юге Ливана. В руках у него — инструмент. Перед ним — статуя Иисуса Христа. Дальше — удар.
Снимок не постановочный, не вражеская монтажка. ЦАХАЛ это признал сразу: да, наш солдат, да, подлинное фото. Гидеон Саар, министр иностранных дел Израиля, назвал произошедшее «тяжким и позорным деянием» и принес извинения христианам всего мира. Биньямин Нетаниягу осудил инцидент публично. Армия обещала расследование, наказание виновного и помощь в восстановлении статуи.
Израиль отреагировал правильно. Быстро, без попытки оправдаться или замести под ковер.
Но в Тегеране уже потирают руки. Потому что такие кадры в иранской пропагандистской машине не нуждаются в комментарии — они говорят сами за себя. А я, как востоковед, изучающий Иран не первый год, хорошо знаю: ничто не работает на иранский нарратив лучше, чем реальный эпизод, который не надо выдумывать. Его достаточно просто показать — и промолчать.
Вот почему этот инцидент важнее, чем кажется на первый взгляд.
Что произошло в Дебеле
Инцидент случился в Дебеле — небольшом христианском селении на юге Ливана, в зоне активных боевых действий израильской армии против «Хизбаллы». Ливанские СМИ опубликовали фотографию: военнослужащий ЦАХАЛ повреждает статую Иисуса Христа. Снимок мгновенно разошелся по социальным сетям.
ЦАХАЛ не стал отрицать очевидное. В официальном заявлении командование подтвердило: на фото действительно израильский солдат. Армия квалифицировала его поведение как полностью противоречащее ценностям и стандартам, которых обязан придерживаться военнослужащий. Расследование было передано в Северный военный округ, по его итогам виновные были приговорены к 30 суткам ареста и разжалованию из боевых частей. Параллельно армия заявила, что окажет содействие в восстановлении статуи на прежнем месте.
Израиль воюет на юге Ливана не с христианами и не с христианскими общинами. Его военная кампания направлена против «Хизбаллы» — проиранской шиитской вооруженной структуры, которая сама десятилетиями держала юг Ливана в тисках и к которой многие местные христиане не питают никаких симпатий. Именно этот контекст делает выбор цели — статуя Иисуса, а не шиитская святыня — вопросом, который невозможно закрыть дисциплинарным взысканием.
Вопрос, который неудобно задавать
Мотив солдата официально не установлен, его имя не раскрыто. Поэтому скажем честно: все, что следует ниже — не приговор, а анализ. Но анализ, от которого не отмахнешься.
Израиль воюет на юге Ливана с «Хизбаллой». Это структура, идеологически, финансово и организационно выращенная Тегераном. Именно она десятилетиями превращала юг Ливана в иранский военный плацдарм, именно она открыла огонь по Израилю 8 октября 2023 года «в поддержку» ХАМАС. Местные христиане от этого соседства не в восторге — мягко говоря.
В такой обстановке у израильского солдата был бы хоть какой-то понятный импульс, ударь он по шиитскому символу. Не оправданный — но хотя бы логически вписанный в контекст войны. Однако он выбрал статую Иисуса. В христианском селе. На территории, где Израиль теоретически должен выглядеть освободителем, а не осквернителем.
Это не вписывается ни в какую военную логику. Зато вписывается в другую — религиозно-идеологическую. Не борьба с врагом, а уничтожение «идола». Не солдат на войне, а «ревнитель».
Повторю: это версия, а не факт. Но выбор цели настолько выбивается из заявленной логики кампании против «Хизбаллы», что объяснение «просто нашелся один дурак» звучит слишком удобно. Иногда за удобным объяснением прячется неудобный разговор — тот, который общество предпочитает не начинать. О границах дозволенного. О том, что война делает с людьми. И о том, какие установки некоторые из них приносят в армию еще до призыва.
Ущерб в три круга
Ущерб от одной фотографии измеряется не в шекелях и не в дипломатических нотах. Он измеряется в аудиториях — и у этого инцидента их три.
Ливан.
Дебель — христианское село. Его жители и без того живут в реальности, которую им никто не предлагал выбирать: годами рядом с вооруженной «Хизбаллой», теперь — в зоне активных боевых действий. Маронитский патриарх Бечара Бутрос ар-Раи давно занимает антивоенную позицию: он не союзник «Хизбаллы» и не враг Израиля, он просто хочет, чтобы его паства выжила. Такие общины — потенциальные собеседники Израиля поверх головы иранского прокси. Кроме того, традиционно президент Ливана избирается из христиан. Да, официальное правительство Ливана слабое, но оно все же обладает определенной легитимностью. Это тоже ресурс.
Но здесь важно понять кое-что существенное. Ливанские христиане — не монолит и не наивные наблюдатели. Они прекрасно знают, кто такая «Хизбалла» и что она сделала с их страной. Именно христианские районы Бейрута в свое время пострадали от сирийской оккупации, которую Тегеран поддерживал. Именно маронитская община годами смотрела, как «Хизбалла» методично выдавливает государство из южных районов и превращает их в свой военный заповедник. Это люди с очень долгой исторической памятью и очень трезвым взглядом на иранский проект в Ливане.
И именно поэтому кадр из Дебеля наносит столь болезненный удар. Не потому, что ливанские христиане в массе своей враждебны Израилю. А потому что он разрушает тот нарратив, который Израиль мог бы — и должен был бы — выстраивать: мы воюем не с вами, мы воюем с тем, кто держал вас в заложниках. Восстановить статую проще, чем восстановить этот разговор.
Иран.
Здесь я скажу как востоковед, изучающий иранские источники и иранскую логику. Тегеран не нуждается в том, чтобы выдумывать антиизраильские нарративы — он нуждается в том, чтобы их подтверждать. Реальный эпизод стоит десяти сфабрикованных.
Иранская пропагандистская машина работает по хорошо отработанной схеме. Берется подлинный кадр. Вырезается весь контекст — кто такая «Хизбалла», что она сделала с Ливаном, почему вообще там находятся израильские солдаты. Остается картинка: еврейский военный громит Христа в христианском селе. Готовый агитплакат, не требующий ни монтажа, ни выдумки. Иранские агентства — Fars, IRNA — историю уже подхватили.
Но есть и более тонкий уровень. Иран давно ведет борьбу за симпатии христианского мира — особенно в тех странах, где антиизраильские настроения и без того сильны: в Латинской Америке, в арабских христианских общинах диаспоры, в части европейских католических кругов. Там образ Израиля как силы, воюющей с исламским экстремизмом, конкурирует с образом Израиля как оккупанта. Кадр из Дебеля дает иранской пропаганде то, чего ей обычно не хватает: не мусульманина, пострадавшего от Израиля, а христианина. Это меняет аудиторию — и резко расширяет радиус поражения.
Именно поэтому быстрая и жесткая реакция Израиля была не только моральным, но и стратегическим шагом. Когда государство немедленно называет позор позором, оно сужает пространство для чужой интерпретации. Иранская машина предпочитает работать с молчанием и двусмысленностью. Однозначное израильское осуждение инцидента не убивает нарратив — но серьезно его осложняет.
США и Европа: евангелисты.
Это самый важный круг — и самый недооцененный в израильском публичном дискурсе.
Американские евангелисты десятилетиями остаются, пожалуй, самой устойчивой произраильской силой в США (устойчивые произраильские христианские сети — European Coalition for Israel, Christians for Israel International и связанные с ними евангелические и христианско-сионистские круги — есть и в Европе: в Нидерландах, Германии, Великобритании, Швейцарии, Дании и других странах).
Их поддержка — не только политическая, но и финансовая: только за последнее десятилетие евангелисты пожертвовали израильским организациям порядка 65 миллионов долларов. После 7 октября Международная христианская посольская миссия в Иерусалиме получила пожертвований больше, чем за любые другие две недели в своей истории. 51% американских евангелистов убеждены, что евреи — избранный народ Божий, и именно они чаще всего делают поддержку Израиля приоритетом в своей благотворительности.
Это не абстрактная статистика. За этими цифрами — живые люди, которые жертвуют деньги, приезжают волонтерами, занимаются лоббированием интересов Израиля в Конгрессе и Белом доме и делают все это из искренней, часто глубоко богословски обоснованной любви к еврейскому народу и еврейскому государству.
И вот показательная деталь: резче всех на инцидент отреагировал Майк Хакаби — посол США в Израиле, один из самых узнаваемых представителей именно этой среды. Не враг, не критик — человек из самого сердца произраильского евангельского лагеря. Он потребовал «быстрых, суровых и публичных последствий». Это не дипломатическая риторика. Это сигнал от союзника, которому больно.
Важно и то, что инцидент попал не в пустую повестку. Буквально за несколько недель до него Хакаби уже публично критиковал Израиль за ограничение доступа христианских лидеров к Храму Гроба Господня на Пальмовое воскресенье. То есть кадр из Дебеля упал на уже раздраженную почву.
Но здесь есть и долгосрочный контекст, который тревожит больше, чем сам инцидент. Израильский МИД уже нанял американскую фирму для проведения крупнейшей в истории геотаргетированной рекламной кампании в евангельских церквях западных штатов — с бюджетом до 4,1 миллиона долларов.
Это беспрецедентный шаг. И он говорит о том, что в Иерусалиме прекрасно понимают: поддержка евангелистов больше не является само собой разумеющейся. Опросы фиксируют, что среди молодых американских евангелистов поддержка Израиля заметно слабее, чем у предыдущих поколений.
Это и есть главный стратегический риск. Не то, что евангелисты отвернутся от Израиля из-за одного эпизода — для этого нет оснований. А то, что эрозия доверия не происходит одним днем. Она складывается из эпизодов. Каждый такой кадр — еще один кирпич в стену отчуждения между Израилем и той аудиторией в США, которая десятилетиями была его самым надежным моральным резервом. И когда этот резерв начинает таять, никакая рекламная кампания его не восполнит.
Что должны сделать мы
В завершении хочу сказать кое-что личное. Я — религиозный еврей, мои дети учатся в харедных заведениях. И именно поэтому мне особенно важно произнести вслух то, о чем многие предпочитают молчать.
Да, Тора относится к чужим культам жестко. Да, в классических источниках христианские образы рассматриваются очень проблематично. Но из этого никак не следует, что поступок солдата в Дебеле можно назвать религиозной заслугой. С точки зрения Галахи все ровно наоборот.
Прежде всего — это хилуль а-Шем, осквернение Имени Всевышнего. Рамбам прямо пишет: если поведение еврея вызывает у людей отвращение к Торе и к народу Израиля — это уже хилуль а-Шем, даже если формально не нарушен ни один «технический» запрет. Здесь именно это и произошло. Добавьте к этому хабалу — запрет на причинение ущерба чужому имуществу, нарушение даркей шалом — путей мира, и эйва — разжигание ненависти народов к евреям, от которой Хазаль (мудрецы Талмуда) предостерегали очень серьезно. И наконец — мерида, своеволие: армия официально квалифицировала действия солдата как нарушение приказа, что добавляет еще один уровень запрета.
Если сформулировать коротко на языке традиции: это не кинъат а-Шем — ревность во имя Всевышнего. Это хилуль а-Шем. Есть огромная разница между принципиальной позицией в рамках галахической системы и грубым жестом человека с телефоном на камеру. Тора не любит религиозного хулиганства. Очень часто то, что рядится в «идейность» — это просто плохие мидот.
И вот что важно: сам факт, что Израиль немедленно извинился и пообещал восстановить статую, с точки зрения Торы как раз понятен. Когда уже произошел хилуль а-Шем, первая обязанность — признать зло и постараться исправить. Это движение в сторону тшувы и кидуш а-Шем.
Но что же должны сделать мы — каждый из нас?
Не прятаться за формулой «это один дурак». Может быть, и дурак. Но молчание общества в ответ на такие эпизоды — это не нейтралитет. Это соучастие.
Потребовать, чтобы наказание было реальным, а не формальным. Армия пообещала — общество должно проследить, что обещание выполнено.
И начать разговор, который давно назрел: о том, что война делает с людьми, о границах дозволенного, о том, какие установки часть солдат приносит в армию еще до призыва. Этот разговор неудобен. Именно поэтому его необходимо вести. Особенно когда на кону — не только репутация, но и живые отношения с теми, кто годами стоит рядом с нами.
Систему характеризуют не ошибки, а реакция на ошибки. Государство среагировало правильно. Теперь очередь за обществом.
Автор — постоянный колумнист «Сегодня», востоковед-иранист, аналитик Центра стратегических исследований Бегина-Садата (BESA, Университет Бар-Илан), PhD.